GDP — это не всё
Наряду с рейтингом государств по показателю реального ВВП на душу населения, составляются также и рейтинги по индексу развития человеческого потенциала, качеству жизни и т. д. Считается, что показатель ВВП не может выступать идеальным индикатором благосостояния.
1. Почему реальный ВВП на душу населения не может выступать в качестве универсального индикатора общественного благосостояния? Что не учитывает этот показатель? Предложите несколько (достаточно четырёх) различных примеров, в каждом случае приведите пояснение.
2. Несмотря на то, что американская экономика демонстрирует достаточно устойчивый экономический рост в течение длительного периода времени, нельзя утверждать, что уровень счастья (уровень удовлетворённости жизнью, "happiness") каждого американского гражданина растёт вслед за ростом реальных доходов. Обратимся к графику ниже:
В то время как реальные доходы населения (real income per capita) росли, средний уровень счастья американских граждан оставался относительно постоянным и колебался незначительно. Объясните, почему долгосрочный экономический рост необязательно влечёт за собой увеличение уровня счастья граждан.
1) ВВП не отражает изменений в текущей экологической обстановке. Как различные экологические процессы влияют на устойчивый экономический рост? И наоборот, как рост экономики влияет на экологию? Индикатор реального ВВП на душу населения не даёт возможности ответить на эти вопросы, хотя экономисты отмечают, что в большинстве случаев рост экономики сопровождается значительным ущербом, наносимым окружающей среде (загрязнение воды, воздуха, почвы и т.д.), разрушением природного капитала. Таким образом, мы не учитываем тот факт, что рост объёмов производства может повлечь за собой подобные отрицательные экстерналии, снижающие уровень благосостояния граждан: во-первых, неблагоприятная экологическая обстановка оказывает значительное негативное воздействие на здоровье людей, во-вторых, нам приходится инвестировать всё большее количество ресурсов для решения экологических проблем, сокращая свое текущее потребление.
ВВП не учитывает уровень существующего социально-экономического неравенства. Хотя неравенство в рыночной экономике – явление совершенно закономерное, избыточное неравенство является одним из наиболее серьёзных поводов для недовольства населения. Сильная дифференциация доходов в обществе влечёт за собой и неравенство возможностей (порождает неравный доступ для большинства людей к ограниченным и необходимым ресурсам), разрушает социальную сплочённость (как следствие зачастую возникает недовольство существующей политической системой). Реальный ВВП на душу населения не учитывает неравенство: пусть, например, ВВП на душу населения в стране вырос на x\%. Означает ли это, что в среднем доходы каждого выросли на x\%, или же они выросли только у самых богатых, а у других выросли в куда меньшей степени или даже сократились? Дать однозначный ответ, используя лишь показатель ВВП на душу населения, трудно: вполне возможно, что крупные доходы получает малая доля людей, в то время как остальные живут за чертой бедности.
ВВП не учитывает свободное время (время досуга), которым располагают люди. Рассмотрим следующий пример. Реальный ВВП на душу населения в стране X может быть намного больше, чем реальный ВВП на душу населения в стране Y, потому что в стране X люди работают в среднем на несколько часов больше, чем в стране Y. Однако жители страны Y могут ценить свое свободное время куда выше, чем жители страны X. Поэтому нельзя утверждать, что благосостояние граждан в стране X должно быть больше, чем в стране Y : мы не можем объяснить разрыв в благосостоянии между странами исключительно разницей в уровне реального ВВП на душу населения.
ВВП не учитывает технологический прогресс. Благосостояние граждан определяется не только их материальным благополучием. Важно не только то, каков наш доход, но и то, как мы им можем распорядиться. Увеличение качества жизни обусловлено не только ростом реального ВВП на душу населения, но и существенными технологическими изменениями, появлением инновационных технологий, продуктов.
ВВП не учитывает уровень образования, медицинских технологий. Хотя при расчёте ВВП мы и учтём покупку нового медицинского оборудования или строительство новой школы, оценить качественные изменения с помощью этого индикатора мы не сумеем. Расходы на медицину могут быть высокими, но увеличивается ли продолжительность жизни граждан, качество предоставляемого медицинского обслуживания? Расходы на образование могут расти, но действительно ли повышается качество предоставляемых образовательных услуг?
ВВП не учитывает накопленное богатство и то, как оно изменяется, поскольку является показателем потока.
При расчёте ВВП мы, во-первых, не можем учесть степень вовлечённости граждан в политические процессы (уровень политической активности граждан), во-вторых – предоставляемые гражданские, политические, культурные и социально-экономические права, нарушение и ущемление которых может иметь место.
Приведённые выше примеры – далеко не единственные: участник мог привести и другие (с соответствующими пояснениями).
2) Подобная закономерность впервые была отмечена Ричардом Истерлином в 1974 году в работе Does Economic Growth Improve the Human Lot? Some Empirical Evidence (так называемый парадокс Истерлина). Выделяют два основных объяснения:
- Эффект социального сравнения (social comparison): люди не только оценивают свой абсолютный доход, но и сравнивают его с доходом других людей, некоторой референтной группы (comparison group) – мы счастливее, когда наш доход выше, чем у людей, её составляющих. В референтную группу могут входить, например, друзья, соседи, члены семьи, люди того же пола, уровня образования, обладающие схожими социоэкономическими характеристиками и т.д. Таким образом, важен рост относительного, а не абсолютного дохода ( 4 балла).
- Эффект адаптации (adaptation mechanism): во-первых, в течение всего жизненного цикла рост реальных доходов сопровождается существенными изменениями в структуре потребностей – происходит переход от удовлетворения более простых, базовых потребностей к более сложным. Поэтому увеличение нашего материального благосостояния даёт всё меньший прирост уровня счастья. Во-вторых, мы оцениваем наши текущие доходы, принимая во внимание доходы предыдущих периодов (что, безусловно, находит своё отражение на нашем субъективном восприятии настоящего и будущего): разовое увеличение дохода делает нас счастливыми лишь на некоторый короткий срок, необходимый для адаптации к новому уровню дохода. Длительное и достаточно стабильное увеличение доходов практически не приумножает нашего счастья, поскольку наш абсолютный доход будет становиться всё больше по сравнению с предыдущими периодами, но относительный остается почти таким же ( 4 балла).
Конечно, нельзя отрицать наличие положительной корреляции между уровнем реальных доходов на душу населения и уровнем удовлетворённости жизнью, однако подобная взаимосвязь отчётливо прослеживается в основном лишь в краткосрочном периоде, а не в долгосрочном, где, наоборот, подобная взаимосвязь практически не обнаруживается (этот факт также отмечен Ричардом Истерлином в одной из работ 2013 года в ходе исследований «экономики счастья»).
Отметим следующие детали:
- В долгосрочном периоде зависимость между реальными доходами на душу населения и уровнем счастья практически не прослеживается, в краткосрочном она прослеживается куда более отчётливо (см. выше).
- Идея о «точке насыщения» – уровне дохода, начиная с которого прирост счастья индивида становится незначительным (факт, подтверждённый некоторыми эмпирическими исследованиями).